Вы здесь:  Читалка (Библиотека) | Другая Литература

Тексты, не попавшие в основные категории Читалки

Последний репортаж

Сборник «Радио в дни войны». Москва, «Искусство», 1982.

27 сен 2014

Шел 1418-й день Великой Отечественной войны. Но ее огненный вал каким-то чудом миновал маленький не­мецкий городок Штраусберг, расположенный неподале­ку от Берлина. Конечно, в домах местных жителей висе­ли солдатские фото в траурных рамках, на улицах ковы­ляли инвалиды, и жители выглядели хмурыми, притихши­ми, но на улицах не было руин, пожарищ и иных примет, какие бросались в глаза в других городах на пути поспеш­ного отступления немцев от Одера до Берлина.

Ранним утром, в лучах солнца и в обрамлении весен­ней зелени городок 'выглядел даже живописно. Тишина царила на его улицах. И вдруг она исчезла. Словно по тревоге, поднялся расположенный здесь корреспондент­ский корпус 1-го Белорусского фронта. Из ворот выезжа­ли автомашины и на предельной скорости мчались в сто­рону Берлина. «Что случилось? -  гадали жители, -  Ведь уже почти неделя, как утих гул войны в Берлине и рас­сеялась висевшая над ним коричнево-серая пелена. Неу­жели опять?» Но на эти вопросы некому было ответить. Корреспон­денты спешили. Их шоферы сосредоточенно возились у машин, которые должны были работать безотказно.

Нам сообщили, что предстоит подписание Акта капи­туляции фашистской Германии. Нужно быть немедленно в пригороде Берлина  -  Карлсхорсте. Каждый корреспон­дент понимал, что предстоит событие, которому суждено занять особое место в истории. Короток путь от Штраусберга до Берлина, но многое вспомнилось и передумалось в дороге.

-  Добили-таки фашистскую гадину!

-  Верно было сказано: «Враг будет разбит, победа будет за нами!»

-  А где этот Карлсхорст? Ты знаешь, Костя? - спра­шивали мы нашего шофера.

-  А вот едут друзья из «Красной звезды», за ними и будем держаться.

При объезде воронки от крупной авиабомбы машину сильно тряхнуло. Никто не получил даже легкого ушиба, но приподнятое настроение сменилось тревожным. И эта тревога объяснялась особенностью нашего задания.

Еще в январе 1945 года было ясно, что победа над фашистской Германией  -  дело близкое. Об этом говори­лось в новогодних тостах, это сердцем чувствовали в се­мьях фронтовиков, истосковавшихся по родным и близ­ким. Это было видно по тому ликованию, которое вызы­вал в народе каждый новый приказ Верховного Главно­командующего о победах наших войск в пунктах, все ближе и ближе расположенных на пути к Берлину.

Вот тогда в кабинете председателя Всесоюзного радио­комитета А.А.Лузина раздался телефонный звонок из Центрального Комитета партии. О чем шла речь, мы уз­нали полчаса спустя из приказа. В нем говорилось, что нужно увековечить важнейшие исторические события за­ключительного этапа Великой Отечественной войны. Уве­ковечить в кинопленке, звукозаписи, живописи, музыке, литературе. Надо срочно послать журналистов на фронты. И в первую очередь  -  на 1-й Белорусский. Радиокомите­ту поручено направить особую группу корреспондентов с наиболее совершенной звукозаписывающей аппаратурой. В состав группы вошли два корреспондента  -  М. Гус, писатель, бывавший в Германии до войны и знавший не­мецкий язык; А. Медников, писатель, литсотрудник ре­дакции «Последних известий», звукооператор А.Спасский, неоднократно записывавший на фронтах истори­ческие события, и в качестве руководителя группы - ав­тор этих строк, работавший тогда заместителем ответ­ственного редактора «Последних известий» Всесоюзного радио. Группа получила звукозаписывающий аппарат «Престо» с запасом тонфолевых пластинок. В наше рас­поряжение выделили двухмоторный самолет и находив­шихся на 1-м Белорусском фронте военных корреспон­дентов Н.Ковалева и Н.Полосихина вместе с их авто­транспортом.

Напутствие было кратким:

          - Пуще зеницы ока берегите вашу технику. Иначе ваша поездка потеряет всякий смысл. Не гоняйтесь за информацией о текущих событиях. Мы ее получим от ТАСС и по другим каналам. Главное  -  вовремя быть там, где будут происходить важнейшие события. Политуправ­лению фронта дано указание, оказать вам всемерное со­действие. Счастливого пути!

Наш путь на Запад начался с перелета Москва - Минск. Здесь нас взяла «в плен» на целую неделю нелет­ная погода. Потом удалось совершить посадку в Лодзи, - сверху мы видели страшные руины едва-едва оживавшей тогда Варшавы. В Лодзи военные с тревогой спрашивали нас:

-  И вы собираетесь лететь до фронта на вашем безо­ружном самолете? Здесь же шныряют фашистские само­леты-разведчики.

Да, наш самолет был безоружным, но события на фронте торопили нас. Уже шли бои на плацдармах у Одера. Больше всего мы боялись опоздать в Берлин. Однако после перелета Лодзь -Познань стало ясно, что дальше в самом деле лететь нельзя. Нам дали автома­шину «додж», которая надолго стала нашим «ковчегом». Ее-то и тряхнуло у воронки на пути из Штраусберга в Берлин.

-  Тише, Костя! «Престо» поломаешь!  -  взывал Спас­ский.

-  А кому нужно будет твое «Престо», если опоздаем в Берлин?!  -  воскликнул Костя.

-  Давайте и поспешать и аппаратуру беречь!  -  муд­ро посоветовал Гус.

Наш звукозаписывающий аппарат «Престо» был но­веньким. Мы все очень берегли его. На ночлегах и при­валах первой заботой было: куда спрятать «Престо» на случай бомбежки?

Вот и Карлсхорст. Костя лихо остановил «додж» сре­ди множества других машин всех марок, представлявших богатую коллекцию.

-  Большой международный сбор!  -  заметил кто-то. И мы вскоре убедились в этом. Огромная разноязыч­ная толпа стояла у серого двухэтажного здания под чере­пичной крышей на Цвизелерштрассе, где прежде помеща­лась столовая немецкого военно-инженерного училища. Сегодня здесь предстояло подписание Акта капитуляции фашистской Германии.

-  А подписание еще не началось? -  с тревогой спро­сили мы.

-  Что вы! Еще не прилетели ни представители союз­ников, ни немецкая делегация! - ответили товарищи из советской администрации Карлсхорста, тогдашней рези­денции маршала Г.К.Жукова.

Снова потянулись минуты ожидания, казавшиеся не­скончаемыми. Но нас тяготили не столько они, сколько опасение - не подвела бы аппаратура, не сорвалась бы запись исторического события...

В пути до Берлина было много искушений, когда наши журналисты М. Гус и А. Медников порывались записать репортажи. Я берег аппарат, а иногда обстоятельства по­могали беречь его. Например, захотелось записать репор­таж о переправе на наши плацдармы через Одер. Комен­дант переправы отсоветовал: «Во время переправы тут стоит такой грохот, что ничего у вас не получится».

И все-таки исключения из общего правила были. Уже неподалеку от Берлина мы встретили группу наших де­вушек, идущих пешком на Восток.

- Кто вы, девушки?

- Мы  полонянки. Нас только что освободили наши танкисты.

Очень захотелось записать репортаж именно под та­ким заголовком  -  «Полонянки». Спасский приготовил аппарат. Но девушки застенчиво молчали. Наконец одна сказала:

- Я расскажу.  Мне было четырнадцать лет, когда фашисты угнали меня в Неметчину. У толстой фрау я сначала работала в хлеву, потом на кухне. Заметила, что у нее есть радиоприемник. Когда фрау ушла в гости, я включила приемник и послушала Москву. Так мне уда­валось слушать не раз. Однажды фрау застала меня у приемника. Она  заорала:  «Ах ты, русская  свинья! Марш на кухню!». Когда она пришла на кухню, я схвати­ла с плиты кастрюлю с горячим молоком и, плеснув на фрау, сказала: «Вот тебе, немецкая свинья!».  Она взвыла и побежала в полицию. Неделю меня держали в карцере, где можно было только стоять. У меня отекли ноги, я мучилась, но была счастлива: я послушала Москву!

После каждой записи мы проверяли «Престо». И вот аппарат стоит в зале, где предстоит подписание капитуляции. Алексей Спасский хозяйственно выяснял, где ис­точник электропитания, каково напряжение и так далее. Потом мы точно выяснили, где будет стол прессы, где мо­жно поставить «Престо», установить микрофон. Необхо­димо  было должным образом обеспечить  позицию для записи   репортажа  -  последнего  фронтового  репортажа из фашистской Германии. Итак, как будто все в порядке.

Было уже за полдень, когда ожидание стало томительным, а аппетит - огром­ным. Однако все опасались отходить от исторического до­ма, да и нигде вокруг не было видно ни столовых, ни кафе. Кто-то чудом добыл несколько бутербродов, и все с завистью смотрели на Всеволода Иванова, который, по­лучив один бутерброд, неторопливо, методично насы­щался.

Временами томительное ожидание прерывалось «шептограммами»:

-  Вышинский с мидовцами прилетел из Москвы!

-  В   14.00   на   Темпельгофский   аэродром   прибыли представители союзного командования. Сам видел. Толь­ко что оттуда.

-  Расскажи подробнее!

-  Глава   делегации  -  главный   маршал   британской авиации Артур Теддер. Худощавый. В берете и серо-си­нем костюме. С ним прилетел Карл А.Спаатс - команду­ющий стратегическими воздушными силами США.  Это пожилой человек в темно-зеленой форме.  Третий член делегации - Гарольд Барроу, командующий военно-мор­скими силами союзников, адмирал. Есть еще представи­тель Франции - Делатр де Тассиньи.  Его я не видел. Встречал союзников генерал В.Д.Соколовский.

Каждая такая новость воспринималась как свидетель­ство того, что историческое событие близится. Но где же капитулянты?

-  Прилетели из Реймса под охраной. На двух «дугласах», - сообщил новый очевидец.

-  Ну не тяни, рассказывай!

-  Приземлились на Темпельгофе. Первым по трапу сошел генерал-фельдмаршал Кейтель. Важный такой - в высокой фуражке, в длинном сером плаще, с маршаль­ским жезлом в руке. Затем вышел низкорослый, плотный, упитанный генерал-полковник Штумпф. За ним худень­кий,  бледный, сгорбленный  адмирал  флота Фридебур. Потом вышли их адъютанты и охрана. Уселись в «шевро­ле» и покатили сюда, в Карлсхорст. И мы за ними. А где тут кормят?

-  Нигде не кормят. Терпи!

Официантки понесли немцам обед. Кейтель сел за стол первым. Пригласил остальных. Выпил водки.

-  Немцам передали текст Акта безоговорочной ка­питуляции. Они уселись за круглый стол: изучают.

-  А союзники где?

-  Союзники поехали осматривать Берлин. Хотят взглянуть на результаты налетов своей авиации.

-  У тебя в машине ничего съестного нет?

-  Нет!

-  Верно, что немцев перевели из особняка в здание, где будут подписывать Акт?

-  Верно!

-  Значит, скоро...

В 23.45 стало известно, что в кабинете маршала Жу­кова собрались все представители антигитлеровской ко­алиции.

И в это время как гром среди ясного неба грянул приказ дежурного офицера:

- В зал войдете после представителей немецкого командования. Только тихо, без шума.

Это означало, что открытие церемонии подписания исторического Акта останется недоступным для коррес­пондентов. Это означало, что наша звукозапись не отра­зит открытие исторического заседания, а начнется почти с середины. Ради чего столько мотались? Ради чего пря­тали «Престо» от бомбежек и обстрелов, тщательно обере­гали на ухабах фронтовых дорог? Было ясно, что нужны какие-то героические усилия, чтобы прорвать внезапно возникшее препятствие. Всех выручил Роман Кармен. Он внушительно и не без угрозы об ответственности разъяснил дежурному офи­церу, что кинооператоры, радисты, фотокорреспонденты и журналисты должны быть в зале с самого начала за­седания. Тот пошел на попятную и впустил всех, имевших пропуск.

Наступили минуты самого напряженного, самого тре­петного ожидания. Мы заняли места за столом прессы. Аппарат «Престо» был установлен между вторым и тре­тьим окнами длинной стороны зала. Наш микрофон кра­совался на столе президиума рядом с другими - для ино­странных корреспондентов. Над столом висели государ­ственные флаги стран - участниц антигитлеровской коа­лиции: СССР, США, Англии и Франции. Вдоль зала были установлены три стола. Ближе к окнам - стол прессы. Средний - для военачальников Советской Армии. Стол поменьше, ближе к входной двери - для немецкой деле­гации.

Все поглядывали на двери, из которых должен был появиться маршал Жуков и другие полномочные лица. Часы показывали без нескольких минут полночь с 8-го на 9 мая 1945 года. Я в последний раз умоляюще спро­сил Спасского, все ли в порядке у него с техникой. Он ответил утвердительно, спокойно. Метод записи был разработан заранее. Запись на тонфолевые диски исключала возможность монтажа, если на репортаж «наложить» текст. Решено было фон запи­сать отдельно, а текст послать в Москву особо, «привя­зав» его к определенным моментам звучания. Следует сказать, забегая немного вперед, что это позволило по­том сделать несколько вариантов репортажа, в том числе для передачи на иностранных языках. Часы должны бы­ли вот-вот пробить полночь, я едва успел сказать себе: «Кажется, все в порядке!» -  как дверь открылась и в зал вошли Г.К.Жуков, В.Д. Соколовский, А. Я. Вышин­ский и иностранные представители. Председательское ме­сто занял маршал Жуков. Мы записали первые фразы нашего последнего репор­тажа.

Маршал Жуков сказал:

- Мы, представители Верховного Главнокомандова­ния Советских Вооруженных Сил и Верховного командо­вания союзных войск, уполномочены правительствами стран антигитлеровской коалиции принять безоговороч­ную капитуляцию Германии от немецкого военного коман­дования. - И добавил: - Пригласите сюда представи­телей немецкого главного командования.

Все взоры устремились к двери, в которой через мину­ту появились представители тех, кто думал поработить мир, и в первую очередь - нас, советских людей. Кто убил десятки миллионов мужчин, женщин и детей. Кто обратил в прах плоды труда поколений, причинив матери­альный ущерб, превышающий ущерб, нанесенный всеми предыдущими войнами. Кто в течение четырех-пяти лет превратил в кошмар жизнь порабощенных народов, ли­шив их не только радостей жизни, любви, детства, но и куска хлеба. Какие они, эти «сверхчеловеки»?

...Входит Кейтель. Он в парадном мундире, с Желез­ным крестом у самой шеи. Он делает жест рукой, машет маршальским жезлом, на котором написано: «Вильгельм Кейтель, генерал-фельдмаршал». Однако картинно-вну­шительного выхода не получается. Кейтель это чувству­ет. Он чувствует неприязненные взоры сидящих в зале. Кейтель садится, сердито снимает коричневые перчатки и не глядя передает их через плечо адъютанту. Потом он смотрит на маршала Жукова, которого видит впервые, и  опускает глаза. Вероятно, ему страшно. Не только потому, что это безоговорочная капитуляция. Это конец его карьеры. Это грядущая личная ответственность. Может быть, он вспоминает в ту минуту свой приказ фа­шистским войскам:

«В качестве искупления за жизнь од­ного немецкого солдата, как правило, должна считаться казнь пятидесяти - ста коммунистов. Способ приведения приговора в исполнение должен еще больше усилить устрашающее воздействие. Кейтель».

А сколько было подоб­ных приказов! Справа от Кейтеля садится мрачный Штумпф. Он ни на кого не смотрит. Слева - Фридебур, поникший, скон­фуженный.

Маршал Жуков спрашивает:

-  Имеете ли вы на руках Акт безоговорочной капи­туляции, изучили ли его и имеете ли полномочия подпи­сать этот Акт?

Теддер переводит эти слова на английский язык. Я пользуюсь случаем, чтобы взглянуть, как идет запись у Спасского. Он бодро подмигивает, как бы гово­ря: «Все в порядке. А событие-то какое!»

Кейтель отвечает утвердительно. Поправляет монокль. Передает в президиум свои полномочия, подписанные гроссадмиралом Дёницем, тогдашним немецким «фюре­ром на час».

Маршал Жуков спрашивает:

- Готова ли немецкая делегация подписать Акт?

Стрелки часов показывают девять минут первого.

Кейтель отвечает:

-  Готова.

Теперь начинается сама процедура подписания Акта капитуляции фашистской Германии. Ответив маршалу Жукову, Кейтель достает вечное перо и собирается подписать Акт. Но в это время маршал Жуков, чеканя каждое слово, говорит:

-  Я предлагаю подойти сюда!

Он указывает на столик, приставленный к столу пре­зидиума. Кейтеля это застает врасплох. Он растерян, нерв­ничает, но вынужден встать. Монокль болтается на шнур­ке. Он идет к столику президиума в сопровождении двух своих адъютантов. Опять что-то выделывает своим жез­лом. Жест, рассчитанный на эффект, никого не изумляет. Кейтель начинает медленно подписывать все пять экзем­пляров Акта капитуляции. После Кейтеля подписывают Фридебур и Штумпф. В половине первого ночи Акты, подписанные немцами, кладут на подпись на стол президиума. Маршал Жуков надевает очки. Подписывает. За ним подписывают Теддер, Спаатс и Делатр де Тассиньи. В это время капитулянты переговариваются между собой. Это помогает им не смотреть в зал.

Маршал Жуков говорит:

-  Немецкая делегация может быть свободна!

Он поздравляет представителей союзного командова­ния. В пятьдесят минут первого он закрывает заседание.

Спасский выключает «Престо». Я укладываю записи, мы готовим их к немедленной отправке в Москву.

В зале накрывают торжественный ужин. Нас дони­мает голод, но ужинать некогда. Наш пакет должен уйти в Москву специальным самолетом, уже ожидающим на аэродроме. Из Штраусберга звоним в Москву:

-  Последний   фронтовой  репортаж  отправили  вам, дорогие друзья!

-  Спасибо. Поздравляем с Победой!

 

Комментарии

Комментарии отсутствуют

Новый комментарий

Имя:

Для редактирования комментария осталось 10 минут
:

Партнеры проекта


© 2006-2017 Oleinikov.Net

Материалы на сайте размещены исключительно в образовательных и ознакомительных целях, и будут немедленно удалены по требованию. Любое использование материалов, защищенных авторскими правами может осуществляться лишь при наличии согласования с авторами или ссылки на ресурс.

Размышления, статьи, обзоры

У нас на Oleinikov.Net вы найдете множество полезных и интересных материалов. И они весьма разнообразны: здесь и информация по режиссуре, и справочная литература (пересказы и изложения), и множество описаний либретто и балетов прошлого, и даже видеоматериалы, доступные для просмотра прямо на сайте. Множество наших друзей - профессионалов своего дела - размещают здесь свои статьи, обсуждают насущные и теоретические вопросы.

Онлайн

0 пользователей, 18 гостей


Страница создана за 0.221 секунды
Общее время SQL: 0.081 секунды - SQL запросов: 19 - Среднее время SQL: 0.00428 секунды